все, что только может привести в ужас. Борис был всего лишь маленьким
  мальчиком и не понимал значения таких слов, как животный, садистский,
  дьявольский, или таких выражений, как "силы тьмы"; он не знал также, как
  можно пробудить эти силы. Он боялся скрипа ступеньки на темной лестнице,
  приходил в ужас, слыша, как стучат ветки в окно его спальни, когда все в
  доме спят, пугался неожиданного прыжка лягушки, при виде движения жабы или
  замершего неподвижно пруссака. Он вздрагивал, когда включался свет, а когда
  заяц-пруссак стремительно срывался с места, почувствовав, что его
  обнаружили, Борис и вовсе обмирал.
   Однажды, спустившись в глубокий погреб, где приемный отец Бориса хранил
  запас вин, а на холодных полках лежали завернутые в муслин головки сыра,
  Борис услышал стрекот сверчков. В тонком луче маленького фонарика он сумел
  увидеть одного, серо-белого из-за постоянного пребывания в темноте. Он
  подошел ближе и хотел наступить на него, но насекомое прыгнуло и исчезло. Он
  нашел другого, но случилось то же самое. Еще одного.., еще одного... Он
  видел их целую дюжину, но не сумел ни одного раздавить. Они все словно
  испарились. Когда он поднялся наверх и вышел на дневной свет, то увидел, как
  с его шорт соскочил на землю сверчок. Они были на нем! Они прыгали на него!
  Вот почему он не мог их раздавить! Боже, как он тогда плясал, стараясь
  стряхнуть с себя этих мерзких существ.
   Вот в этом-то для него и заключалась