е казалось неясным силуэтом. Справа от
  Драгошани сидел Гзак Кинковши, чуть позже, завершив все дела, к нему
  присоединилась жена; слева - двое сыновей, примерно двенадцати и шестнадцати
  лет. По деревенским меркам, семья была небольшая.
   Еда была простой, но ее изобилие достойно было пира после обряда
  посвящения в рыцари. Именно так выразился Драгошани. Илзе в ответ лишь
  улыбнулась, а ее мать просто расцвела от удовольствия и ответила:
   - Я подумала, что вы, должно быть, очень голодны. Такой долгий путь! До
  Москвы ведь очень далеко. Сколько же дней вы ехали?
   - - Но я же останавливался, чтобы перекусить, - улыбнулся он в ответ, но
  тут же, словно что-то вспомнив, неожиданно нахмурился:
   - Я ел дважды, и оба раза еда была отвратительной и очень дорогой. Я даже
  поспал пару часов прямо в машине - уже после того, как проехал Киев. А
  дальше я ехал, конечно, через Галац, Бухарест и Питешти, главным образом,
  чтобы избежать горных дорог.
   - Да, путь длинный, - согласно кивнул Гзак Кинковши, - тысяча шестьсот
  километров.
   - Если ехать по прямой, как летит ворона, - ответил Драгошани. - Но я же
  не ворона. Больше двух тысяч километров, если верить приборам в моей машине.
   - Проделать такой путь лишь затем, чтобы изучать не слишком богатую
  событиями историю наших мест!.. - покачал головой Кинковши.
   Они как раз закончили ужинать. Старик (на самом деле он был не стар,
  просто был более мудрым и опытным, а не иссушенным годами)