ов и способствуя улучшению методов ведения сельского хозяйства.
  Например, в конце XIX века появилось множество мирских пригово-
  ров о введении травосеяния на общинных надельных землях. Для это-
  го общество покупало семена, а также отводило под посев травы за-
  польный участок, который раньше почему-либо не подвергался обра-
  ботке. В результате создавалось новое поле, на котором каждый полу-
  чал свою долю. Если бы общины не было, переход на травосеяние мог-
  ли бы осуществить только зажиточные крестьяне, а большинство дру-
  гих продолжало бы придерживаться отсталых форм ведения хозяйства.
  Таким образом, отмечал известный русский ученый Н.А. Каблуков,
  
   73
  
  "хозяйственный интерес каждого члена общины находил более широ-
  кую возможность своего удовлетворения в согласии с интересами об-
  щего сельскохозяйственного развития страны".*1
   Традиционная крестьянская культура служила главной опорой рус-
  ского государственного строя - монархии. Это понимали даже враги
  Самодержавия. Как справедливо отмечала масонка А. Тыркова-Виль-
  ямс, к началу XX века Самодержавие опиралось не столько на дворян,
  сколько на крестьян, которые были органично с ним связаны. В этой
  связи с мужицкой стихией была сила и цельность Самодержавия и
  всей России. Крестьян сближали с Царем Православие и интуитивное
  государственное чутье. Весной 1917 года курский