вущем над их головами, "оторванном от них мире "интелли-
  генции"; народ оставался чуждым этому миру, узнавая только изредка
  из газет "о злобах дня" в этом мире. Своих злоб и язв у них (как мы
  увидим) немало, но они совсем другого рода. Иначе было, например, в
  Германии, где реальный рабочий вопрос, действительные условия быта
  рабочих масс служат жизненной почвой для социально-демократичес-
  кой агитации. Безобразов замечает, как чуждость народа интеллиген-
  ции после убийства 1 марта 1881 года Царя Александра II переросла в
  настоящую враждебность, С тех пор народ, отмечал Безобразов, даже
  неграмотный, стал обращать на "нигилистов" серьезное внимание, ко-
  торого прежде их не удостаивал. После этого убийства крестьяне в де-
  ревнях стали озираться по сторонам, подозревая каждого неизвестного
  
   106
  
  приезжего, чтобы как-нибудь не пропустить "злодеев". "Но все-таки вся
  эта мрачная сфера революционной агитации и политических преступ-
  лений остается для нашего народа совсем посторонним, как бы чуже-
  земным миром; из него происходят как бы только насильственные
  вторжения в народную жизнь и посягательства на ее святыню, совер-
  шенно непонятные народу иначе, как какие-то иноземные набеги".
  "Длительным будничным трудом, - писал Бунин, - мы (интеллиген-
  ция. - О.П.) брезговали, белоручки были, в сущности, страшные. А
  вот отсюда, между