119
  
  менты общества (босяков, обитателей хитровых рынков и даже уго-
  ловных преступников, видя в них жертву социальной системы). В лю-
  бой нации существуют паразитические элементы, не желающие рабо-
  тать и постоянно противопоставляющие себя творческому большинст-
  ву. Любая нация всегда сдерживает рост этих элементов, пресекая их
  развитие. У нас же произошло иначе. Разочаровавшись в трудящемся
  крестьянстве, не принявшем чужую социальную философию, разруше-
  ние родных святынь именем европейской цивилизации, многие рос-
  сийские социалисты начали делать ставку на те малочисленные слои
  населения, которые, по их мнению, были более отзывчивы на "револю-
  ционную пропаганду". Да и идти к ним далеко было не надо. В любом
  кабаке или ночлежке можно найти готовых "революционеров" (челка-
  шей, обитателей хитровок, "романтиков дна"), всей своей жизнью от-
  рицавших общественные устои. Именно с тех времен для определен-
  ной части российских социалистов деклассированные и уголовные
  элементы стали "социально близкими". Именно им были созданы ус-
  ловия наивысшего благоприятствования, и именно они стали опорой
  большевистского уголовного режима на островах ГУЛАГа под тем же
  названием - "социально-близких". Трудовой паразитизм деклассиро-
  ванных элементов воспринимался в подобной среде как героический
  социальный протест, нежелание работать - как своего