это
  входит в игру.
   Поистине, Господь шутил, когда связал такое страшное, такое высокое
  чувство, как влюбленность, с чисто телесным желанием, неизбежно и бестактно
  проявляющим свою зависимость от еды, погоды, пищеварения. Влюбившись, мы
  летаем; вожделение напоминает нам, что мы - воздушные шары на привязи. Снова
  и снова убеждаемся мы, что человек двусоставен, что он сродни и ангелу, и
  коту. Плохо, если мы не примем этой шутки. Поверьте, Бог пошутил не только
  для того, чтобы придержать нас, но и для того, чтобы дать нам ни с чем не
  сравнимую радость.
   У нас, людей, три точки зрения на наше тело. Аскеты-язычники зовут его
  темницей или могилой души, христиане вроде Фишера [1] - пищей для червей,
  постыдным, грязным источником искушений для грешника и унижением для
  праведника. Поклонники язычества (очень редко знающие греческий), нудисты,
  служители темных богов славят его вовсю. А святой Франциск называл его
  братом ослом.
   "Осел" - то самое слово. Ни один человек в здравом уме не станет
  ненавидеть осла или ему поклоняться. Это полезная, двужильная, ленивая,
  упрямая, терпеливая, смешная тварь, которая может и умилить нас, и
  рассердить. Сейчас он заслужил морковку, сейчас - палку. Красота его нелепа
  и трогательна. Так и тело: мы не уживемся с ним, пока не поймем, что среди
  прочего оно состоит при нас шутом. Да это и понимают все - и мужчины, и
  женщины, и дети, - если их не сбили с толку теории. То, что у нас есть тело,
  - самая старая на свете шутка. Смерть, живопись,