вопись, изучение медицины и
  влюбленность велят нам иногда об этом забыть. Но ошибется тот, кто поверит,
  что так всегда и будет во влюбленности. На самом деле, если любовь их не
  кончится скоро, влюбленные снова и снова ощущают, как близко к игре, как
  смешно, как нелепо телесное ее выражение. Если же не чувствуют, тело их
  накажет. На таком громоздком инструменте не сыграешь небесной мелодии; но мы
  можем обыграть и полюбить самую его громоздкость. Высшее не стоит без
  низшего. Конечно, бывают минуты, когда и тело исполнено поэзии, но
  непоэтичного в нем гораздо больше. Лучше взглянуть на это прямо, как на
  комическую интермедию, чем делать вид, что мы этого не замечаем.
   Интермедия нужна нам. Наслаждение, доведенное до предела, мучительно, как
  боль. От счастливой любви плачут, как от горя. Страсть не всегда приходит в
  таком обличье, но часто бывает так, и потому мы не должны забывать о смехе.
  Когда естественное кажется божественным, бес поджидает за углом.
   Легкость особенно нужна, если мужчина, пусть ненадолго, ощутит себя
  властелином, победителем, захватчиком, женщина - добровольной жертвой.
  Любовная игра бывает и грубой, и жестокой. Разве могут нормальные люди на
  это идти? Разве могут христиане это себе позволить?
   Мне кажется, это не причинит вреда при одном условии. Мы должны помнить,
  что участвуем в некоем "языческом таинстве". В дружбе каждый представляет
  сам себя. Здесь мы тоже - представители, но совсем иные. Через нас все
  мужское и все женское начало мира, все активное и