разными болезнями внутренних органов только
  благодаря мании стягивать талию корсетом. А между тем каждый, кто наблюдал
  этих мучениц кокетства, должен сознаться, что они обладают удивительным
  стоицизмом. Стянутая до такой степени, что она едва может дышать, едва может
  двигаться, не испытывая боли, несчастная жертва разговаривает, смеется и
  шутит, не выказывая ничем своих болезненных ощущений. Ей даже в голову не
  приходит желание сорвать с себя это орудие пытки. Она знает, что все, что
  выдало бы ее усталость и боль, сделало бы ее менее красивой, уменьшило бы
  обаяние ее личности, а потому храбро переносит мучение, от которого, по ее
  мнению, выигрывает ее красота.
   Этот род дисциплины, к которой принуждает ее кокетство, научает ее и
  многим полезным вещам: уменью владеть собой, не распускать себя, не
  выказывать всех своих чувств и ощущений. Нельзя отрицать, что в образовании
  нравственного характера, даже в обыденной жизни, кокетство имеет такое
  влияние, которого мы еще не умеем достаточно оценить. Разве женщина не
  приобрела, благодаря многим векам "заинтересованного кокетства", ту ровность
  характера, ту мягкость манер и ясность выражения лица, какими она отличается
  теперь? Может быть, некоторые строгие судьи возразят мне, что эта маска
  любезности, эта показная ясность духа не что иное, как лицемерие и
  притворство, служащие женщине для того, чтобы привлекать к себе поклонников.
  Но это вовсе не так. Женщина, хотя и всецело поглощенная желанием нравиться,
  вовсе не стремится достигнуть