ссивное, приходит в
  единение. Мужчина играет Небо-Отца, Женщина - Мать-Землю; мужчина играет
  форму, женщина - материю. Поймите глубоко и правильно слово "играет". Тут и
  речи нет о притворстве. Мы участвуем, с одной стороны, в мистерии, с другой
  - в веселой шараде.
   Женщина, приписавшая лично себе эту полную жертвенность, поклонится идолу
  - отдаст мужчине то, что принадлежит Богу. Мужчина, приписавший себе власть
  и силу, которой его одарили на считанные минуты, будет последним хлыщом,
  более того, богохульником. Но можно играть по правилам. Вне ритуала, вне
  шарады и женщина, и мужчина - бессмертные души, свободные граждане, просто
  два взрослых человека. Не думайте, что мужчина, особенно властный в соитии,
  властен и в жизни; скорей наоборот. В обряде же оба - бог и богиня, и
  равенства между ними нет; вернее, отношения их асимметричны.
   ...Вернемся от вожделения к самой влюбленности. Здесь все очень похоже.
  Как вожделение влюбленных не стремится к наслаждению, так влюбленность во
  всей своей полноте не стремится к счастью. Всякий знает, что бесполезно
  пугать несчастиями людей, которых мы хотим разлучить. Они не поверят нам, но
  не в этом дело. Вернейший знак влюбленности в том, что человек предпочитает
  несчастье вместе с возлюбленной любому счастью без нее. Даже если влюбились
  люди немолодые, которые знают, что разбитое сердце склеивается, они ни за
  что не хотят пройти через горе расставанья. Все эти расчеты недостойны
  влюбленности, как холодный и низменный расчет Лукреция недостоин вожделения.
  Когда