м влюбленным ясно, что союз их принесет одни мучения, влюбленность
  твердо отвечает: "Все лучше разлуки". Если же мы так не ответим, мы не
  влюблены.
   В этом - и величие, и ужас любви. Но рядом с величием и ужасом идет
  веселая легкость. Влюбленность, как и соитие, - вечный предмет шуток. Когда
  у влюбленных все так плохо, что, глядя на них, плачешь - в нищете, в
  больнице, на тюремном свидании, - веселье их поражает нас и трогает так, что
  это невозможно вынести. Неверно думать, что насмешка всегда враждебна. Если
  у влюбленных нет ребенка, над которым можно подшучивать, они вечно
  подшучивают друг над другом.
   Влюбленность не ищет своего, не ищет земного счастья, выводит за пределы
  самости. Она похожа на весть из вечного мира.
   И все же она - не Любовь. Во всем своем величии и самоотречении она может
  привести и ко злу. Мы ошибаемся, думая, что к греху ведет бездуховное,
  низменное чувство. К жестокости, неправде, самоубийству и убийству ведет не
  преходящая похоть, а высокая, истинная влюбленность, искренняя и жертвенная
  свыше всякой меры.
   Некоторые мыслители полагали, что голос влюбленности запределен, и
  веления ее абсолютны. Согласно Платону, влюбившись, мы узнаем друг в друге
  души, предназначенные одна для другой до нашего рождения. Как миф,
  выражающий чувства влюбленных, это прекрасно и точно. Если же мы примем это
  буквально, возникнут затруднения. Придется вывести, что в том мире дела идут
  не лучше, чем в этом. Ведь влюбленность нередко соединяет совершенно
  неподходящих