у девятнадцати случайных недостатков телосложения) разрушает истинную
  метафизическую цель полового общения, как рушится последняя и ежедневно в
  миллионах растаптываемых зародышей, в которых стремится к бытию то же
  метафизическое жизненное начало; в этой потере нет другого утешения, кроме
  того, что воле к жизни открыта бесконечность пространства, времени, материи,
  а следовательно - и неисчерпаемая возможность вернуться в бытие.
   По-видимому, Теофраст Парацельз, который не обсуждал этой темы и был
  очень далек от всего строя моих воззрений, все-таки напал, хотя и мимолетно,
  на изложенную здесь мысль: дело в том, что в совершенно другом контексте и в
  своей обычной беспорядочной манере он сделал однажды следующее интересное
  замечание: "это - те, которых совокупил Бог, подобно той, которая
  принадлежала Урии и Давиду; хотя это (так внушила тебе человеческая мысль) и
  диаметрально противоречило честному и законному супружеству... Но ради
  Соломона, который не мог родиться ни от кого другого, кроме как от Вирсавии
  в соединении с семенем Давида, Бог и сочетал его с нею, хотя и стала она
  прелюбодейкой. ("О долгой жизни", I, 5). Тоска любви, которую поэты всех
  времен неутомимо воспевали на разные и бесконечные лады и которой все-таки
  не исчерпали, которая даже не под силу их изобразительной мощи; эта тоска,
  которая с обладанием определенной женщиной соединяет представление о
  бесконечном блаженстве и невыразимую печаль соединяет с мыслью, что такое
  обладание недостижимо, - эта тоска и эта печаль