настолько берет перевес над
  индивидуальной волей, что если та не может действенно проявиться в своем
  первом качестве, как воля рода, то она презрительно отвергает и
  действенность в качестве последнем, как воли индивидуальной. Индивидуум
  является здесь слишком слабым сосудом для того, чтобы он мог вместить в себе
  беспредельную тоску воли рода, тоску, которая сосредоточивается на
  каком-нибудь определенном объекте. Вот почему в этих случаях исходом бывает
  самоубийство, иногда двойное самоубийство влюбленных; помешать ему может
  только природа, когда она для спасения жизни насылает безумие, которое своим
  покровом облекает для человека сознание этого безнадежного положения. Года
  не проходит, чтобы несколько подобных случаев не подтверждали всей
  реальности того, о чем я говорю.
   Но не только неудовлетворенная любовь имеет порою трагический исход: нет,
  и удовлетворенная тоже чаще ведет к несчастью, чем к счастью. Ибо ее
  притязания нередко так сильно сталкиваются с личным благополучием
  влюбленного, что подрывают последнее, так как они несоединимы с прочими
  сторонами его существования и разрушают построенный на них план его жизни.
  Да и не только с внешними обстоятельствами любовь часто вступает в
  противоречие, но даже и с собственной индивидуальностью человека, ибо
  страсть устремляется на такие существа, которые, помимо половых отношений,
  способны возбуждать у влюбленного одно только презрение, ненависть и даже
  прямое отвращение. Но воля рода настолько