ль жалки, то отчасти это, вероятно, объясняется тем, что браки
  обыкновенно заключаются не по прямому выбору и склонности, а в силу разного
  рода внешних соображений и под влиянием случайных обстоятельств. Если наряду
  с расчетом в известном смысле принимается в соображение и личная склонность,
  то это представляет собою как бы сделку с гением рода. Как известно,
  счастливые браки редки: такова уже самая сущность брака, что главною целью
  его служит не настоящее, а грядущее поколение. Но в утешение нежных и
  любящих душ прибавлю, что иногда к страстной половой любви присоединяется
  чувство совершенно другого происхождения - именно настоящая дружба,
  основанная на солидарности взглядов и мыслей; впрочем, она большей частью
  является лишь тогда, когда собственно половая любовь, удовлетворенная,
  погасает. Такая дружба в большинстве случаев возникает оттого, что те
  физические, моральные и интеллектуальные свойства обоих индивидуумов,
  которые дополняют одни другие и между собою гармонируют и из которых в
  интересах будущего дитяти зародилась половая любовь, эти самые свойства, как
  противоположные черты темперамента и особенности интеллекта, и по отношению
  к самим индивидуумам восполняют одни другие и этим создают гармонию душ.
   Вся изложенная здесь метафизика любви находится в тесной связи с моей
  метафизикой вообще, и освещение, которое она дает последней, можно
  резюмировать в следующих словах. Мы пришли к выводу, что тщательный и через
  бесконечные ступени до страстной любви восходящий