о обвинению в непристойных
  публикациях. Однако до сих пор отношение общества к сексологическим
  публикациям, да и позиции самих исследователей, сплошь и рядом определяются
  предрассудками и стереотипами господствующей морали. Сколь бы объективным ни
  пытался быть исследователь этой области, он не перестает быть моральным
  существом, представителем моральной общины, и это неизбежно накладывает свой
  отпечаток как на методы исследований, так и на формы представления их
  результатов. Правда, если сто лет назад обычным было суждение о научных
  сексологических трудах как о порнографии, то сейчас ситуация изменилась:
  близкие по содержанию к порнографии книги, картины, фильмы сплошь и рядом
  апеллируют к научности, маскируются под науку. Примером может служить
  нашумевший лет пятнадцать назад двухтомник Нэнси Фрайди о сексуальных
  фантазиях мужчин и женщин "My secret Garden", где граница между сексологией
  и порнографией неуловима, хотя предлагаемые ею материалы, конечно же, могут
  служить основой для собственно научных обобщений.
   Во-вторых, объективность сексологии изначально ограничена тем, что сам
  исследователь является существом, обладающим полом, а потому реализует в
  исследовании и свои собственные страхи, стремления, психологические
  комплексы. Особенно явно эти трудности проявляются в аналитической или
  глубинной психологии, где огромную роль играет способность исследователя к
  интерпретации изучаемых феноменов и где, следовательно, в результатах работы
  глубоко и полно отражается