ниже мы спускаемся, тем легче заменить участника акта любым
  другим индивидом того же пола; в конце концов его физические характеристики
  становятся всем, а духовные - ничем.
   Перевес половых признаков партнера над личностными чертами еще не
  рассматривается как нечто патологическое - он лишь определяет меньшую
  ценность подобных отношений в рамках данной культуры, Спускаясь еще ниже, мы
  подходим к уровням, где полностью депсихологизированная телесность партнера
  сама начинает сегментироваться: ведущую роль приобретает уже не его тело как
  некое соматическое единство, а исключительно половые признаки. Будучи
  выражена достаточно сильно, такая концентрация на генитальных чертах
  партнера уже приобретает статус патологии, называемой фетишизмом (хотя
  фетишем не обязательно служат именно гениталии: свойственный психической
  деятельности символизм позволяет тасовать символы столь бесцеремонно, что в
  роли полового объекта может оказаться практически любой предмет - от косы до
  ботинка, очков, дождевого плаща). На другой, религиозной лестнице
  деперсонализации и разъятию объекта либидо соответствует "насыщение
  реальностью" предметов культа: из символов, которые "замещают" нашему
  сознанию трансцендентное, они превращаются как бы в материализованные
  частицы этого трансцендентного. Теперь уже культовые объекты перестают быть
  лишь простым средством контакта с трансцендентным - контакт с ними самими
  оказывается вполне самодостаточным; они уже не знак метафизического
  предмета,