имает вид "голой биологии", открыто предъявляющей свои требования. Как
  субкультурный анклав, она заимствует свои модели и образы у господствующей
  культуры, лишь выворачивая их наизнанку. Так, черная месса - это
  элементарная инверсия обряда мессы, где тело нагой женщины потому и служит
  алтарем, что с точки зрения фундаментальных догматов оно - самый
  неприемлемый, запретный объект. А вот где-нибудь в Азии половой акт мог
  носить сакральный характер, и в соответствующей культурной среде он мог бы
  выражать не кощунство, а самую истовую набожность. Христианская церковь
  здесь вынуждена допускать своего рода "двоемыслие" даже применительно к
  институту брака: ведь воздержание остается для нее самодовлеющей ценностью
  независимо от института брака (особенно это относится к католицизму).
  Господствующей для христианства тенденцией всегда было стремление жестко
  ограничить даже безгрешный секс, направить его в одно-единственное узкое
  русло.
   И эту вот культурную ситуацию застает техническая цивилизация.
  Эмпирический подход вступил в конфликт с традицией, и особенно с авторитетом
  религиозной веры. Исследователи зафиксировали и тщательно изучили каждый
  момент, каждый элемент полового акта. В ход пошли и электроэнцефалограммы, и
  вживленные в мозг электроды, и искусственные стеклянные гениталии,
  подсвечиваемые и снимаемые специальными камерами. Ничего дурного во всем
  этом не было. Дурно то, что после всех исследований ни один специалист так и
  не может нам сказать, что же