чший способ канализировать
  энергию людей. Пропагандистские формы - например, криптократические,
  использующие суггестию на подпороговом уровне (через телевизионные сети и
  т.п.) или иные формы манипулирования психикой, с моральной точки зрения тоже
  выглядят весьма подозрительно. Очевидно, при определенных исторических
  условиях оказалась бы крайне желательна сакрализация всего относящегося к
  полу или какая-то иная форма реставрации его культурной ценности.
   Но как идти "против течения" и пытаться вновь затруднить то, что уже до
  крайности упростилось? С помощью юридических санкций? Дело представляется,
  может, и не абсолютно безнадежным, но чрезвычайно сложным и трудным. Во
  всяком случае, ясно одно: смотреть на культуру со всеми ее нормами и
  нормативами как на какую-то систему запруд, барьеров, оград, стен, на
  которые лучше всего пустить технологический танк, - это уже не просто вести
  хищническое хозяйство в саду аксиологии; это - рубить сук, на котором сидят
  и наша сущность, и наше существование. Ни панмашинизм, ни панурбанизм, ни
  панкопуляционизм не могут красоваться как девизы над вратами
  "постиндустриального" рая. Нет ничего легче, чем таранить ценности
  техническими достижениями. Но когда ценности повержены, их восстановление из
  руин может оказаться абсолютно невыполнимой задачей на сколь угодно долгий
  срок.
   Разве не интересно было бы написать роман, предостерегающий мир от
  скрытых опасностей сексуальной вседозволенности? Но таких предостережений в
  "сайнс