пор,
  пока оставалось автономным. А секс "бунтовщиков" тоже ни в коей мере не
  является автономным, ибо осуществляется всегда в противостояние кому-то или
  чему-то: социальным институтам, тенденциям цивилизации и т.п.
   Как и в других случаях, от недостаточного и потому дурно используемого
  знания есть лишь одна защита - знание более полное. Но сегодня ждать его
  неоткуда: те отрасли науки, из которых оно могло бы прийти, развиты очень
  слабо. Ни разросшаяся до звезд психофармакология, ни биология секса, ни
  какая-нибудь другая отрасль науки, "приписанная" к определенным телесным
  феноменам, ничего не подскажут касательно великих решений, подобных
  перестройке нормативных систем культуры. Для биотехника тело - мозаика. Если
  проблему падения ценности сексуальных контактов нужно будет решать химику, -
  он прежде всего придумает, если сможет, какой-нибудь препарат, усиливающий
  наслаждение от полового акта; когда после этого секс начнет практиковаться
  шире, опять станет легче и доступнее и вновь обесценится - разработают
  какую-нибудь очередную пастилку или сконструируют усилитель оргазма в виде
  шлема с электродами, который каждый из партнеров должен будет надевать,
  приступая к акту... Из всех возможных путей такая эскалация - наихудший.
  Знание, которое здесь необходимо, - это знание о системе оптимизации
  внутрикультурных ценностей. Его только предстоит "выковать" в
  антропологических исследованиях. Пока же его нет, и когда оно появится,
  никто не знает. Роковое влияние такой