мысленности всяких там "если
  бы", касающихся заведомо невозможного (ведь когданибудь эти начинания могут
  оказаться осуществимыми), а в том, что последствия осуществления подобных
  гипотез для нас абсолютно непредсказуемы. Вот где простор для воображения
  фантастов! Но - любопытная вещь! - если когда-нибудь они и приближались к
  этой проблеме, то лишь в платоновскомифологическом ключе, создавая сказки о
  мирах, где можно понести от страстного взгляда, от лунного луча, от золотого
  дождя, пролившегося на Данаю...
   До тех Пор, пока речь идет об универсальном воплощении принятых культурой
  идеалов красоты и здоровья, либо о физическом и духовном "подтягивании"
  всего нашего рода к единому образцу - например, образцу Аполлона и Афродиты,
  программа антропологической инженерии как сознательного проектирования
  анатомии и физиологии человека не вызывает особых возражений. В худшем
  случае мы рискуем услышать опасения, что если все вдруг станут прекрасными,
  прекрасным не будет никто или что-нибудь в том же роде. Но на это легко
  возразить, что если бы все стали богатыми, исчезло бы и само богатство, ибо
  оно может существовать только как противоположность бедности. Поскольку быть
  сильным, красивым, здоровым каждому предпочтительнее, чем быть слабым,
  безобразным, больным, - такого рода программа может быть проведена в жизнь
  без бури протестов. Думаю, что и оптимизация отдельных подсистем организма
  прошла бы достаточно гладко. Орган, сочетающий возможности легкого и жабер,
  выглядит привлекательнее такого, который, как