ниями типа: "Я управляю тобой потому, что
  лучше тебя знаю, что для тебя лучше", "Я настолько необыкновенен и уникален,
  что имею право подчинять себе других"; или: "Я так много для тебя сделал,
  что теперь имею право брать от тебя все, что хочу"; и еще: "Я терпел обиды
  от других и теперь хочу отомстить - это мое законное право", "Ударив первым,
  я защищаю от удара себя и своих близких".
   В отношении садиста к объекту его наклонностей есть фактор, который
  роднит его действия с мазохистскими проявлениями - это абсолютная
  зависимость от объекта. Но если зависимость мазохиста удивления не вызывает,
  то садист, наоборот, кажется настолько сильным и властным, что невозможно
  представить его в зависимости от более слабого человека, над которым он
  властвует. Однако, это так. Садист отчаянно нуждается в человеке, над
  которым издевается, так как его собственное ощущение силы и власти основано
  только на том, что он кемто безраздельно владеет. Зависимость эта, часто
  даже не осознаваемая, наиболее ярко проявляется в любви.
   Так, например, мужчина садистски издевается над любящей его женщиной.
  Когда же ее терпению приходит конец и она покидает его, он совершенно
  неожиданно и для нее, и для себя впадает в крайнее отчаяние, умоляет ее
  остаться, уверяет в своей любви и говорит, что не может без нее жить. Как
  правило, любящая женщина верит ему и остается. Тогда все начинается сначала,
  и так без конца. Женщина уверена, что он обманывал ее, когда уверял, что
  любит и не может без нее жить. Что касается