кого-либо человека, напоминающего аналитика. Или, наконец, потребность
  такого человека устанавливать сексуальный контакт с аналитиком может
  проявляться исключительно в сновидениях или в сексуальном возбуждении во
  время сеанса. Пациенты часто крайне удивлены этими явными признаками
  сексуального желания, потому что не чувствуют ни увлечения, ни каких-либо
  признаков любви к аналитику, а также какой-либо привязанности к ним со
  стороны аналитика. В действительности сексуальная привлекательность,
  исходящая от аналитика, не играет никакой заметной роли, точно так же как
  сексуальный темперамент таких пациентов не является более пылким или
  неконтролируемым, чем у других, а их тревожность - большей или меньшей, чем
  у других пациентов. Что характеризует их, так это глубокое неверие ни в
  какую искреннюю любовь. Они глубоко убеждены в том, что аналитик
  интересуется их проблемами и ими самими лишь вследствие скрытых мотивов, что
  в глубине души он презирает их и что, вероятно, он принесет им больше вреда,
  чем пользы.
   Из-за невротической сверхчувствительности в каждом случае психоанализа
  имеют место реакции злобы, гнева и подозрительности, но у пациентов с
  особенно сильными сексуальными потребностями эти реакции формируют
  постоянное и стойкое отношение. Создается впечатление, что существует
  невидимая, однако непроницаемая стена между аналитиком и пациентом. Когда
  такие пациенты сталкиваются с собственной трудной проблемой, их первое
  побуждение - сдаться,