е может ответить на его
  чувства.
   Человек ухаживает за добродетельнейшей светской женщиной, она узнает, что
  в прошлом у него были смешные физические неудачи: он становится невыносим
  ей. Между тем у нее не было ни малейшего намерения когда-либо отдаться ему,
  и эти тайные неудачи нисколько не умаляют ни ума его, ни его любезности.
  Просто-напросто кристаллизация стала невозможной.
   Для того чтобы человеческое сердце могло с восторгом приняться за
  обожествление любимого существа, где бы оно ни предстало ему, в Арденском
  лесу или на балу Кулона [7], оно прежде всего должно показаться влюбленному
  совершенным не во всех возможных отношениях, а в тех отношениях, которые он
  наблюдает в данный момент; оно покажется ему совершенным во всех отношениях
  лишь после нескольких дней второй кристаллизации. Весьма понятно: в этом
  случае достаточно подумать о какомнибудь совершенстве, чтобы увидеть его в
  любимом существе.
   Ясно, почему красота необходима для рождения любви. Нужно, чтобы
  безобразие не представляло препятствия. Вскоре любовник начинает находить
  красивой свою возлюбленную такою, какая она есть, не думая нисколько об
  истинной красоте.
   Черты истинной красоты обещали бы ему, если бы он их увидел, - да
  позволено мне будет так выразиться - количество счастья, которое я обозначил
  бы единицей, а черты его возлюбленной - такие, какие они есть, - обещают ему
  тысячу единиц счастья.
   Для рождения любви красота необходима, как вывеска; она предрасполагает к
  этой страсти похвалами, расточаемыми