евая мебель. Ее врач
  лечил болезнь обычным образом - новокаиновыми уколами, ультразвуком и
  прочим. Но каждый раз, когда она ушибала локоть, она сводила на нет все
  результаты лечения. Он предложил ей подвесить локоть на ремне, что она
  отказалась делать, потому что это не позволило бы ей заниматься хозяйством.
  Более того, когда она попробовала носить повязку на правой, больной руке,
  она стала задевать все еще и левым локтем.
   Один из знающих друзей сказал ей, что все это - из-за мазохизма, другой
  любитель чтения объяснил, что это - агрессивность, но ни один из них не мог
  объяснить, почему это проявилось именно таким образом. Ее служанка была
  ближе к истине, сказав, что все пройдет, если миссис Уомбл как следует
  врежет кому надо, но не сказала, кому надо врезать. Однажды ее психиатр
  заметил, что она ходит иначе, чем ходила раньше, то есть с напряженными
  руками и слегка расставив локти, как будто она действительно старалась
  удержаться от того, чтобы ударить кого-то. Оба они знали, кто это был - ее
  муж, которого она яростно обвиняла в своей сексуальной неудовлетворенности.
  Ее "теннисный локоть" возник так. Поскольку она начала напрягать руки,
  слегка сгибая локти, она стала на несколько дюймов шире, чем в своем обычном
  состоянии, с расслабленными руками (нормальная ширина - 20 дюймов, ширина в
  состоянии гнева - 23 дюйма, ширина многих дверей - 29 дюймов). Проходя через
  двери, она не принимала во внимание, что стала немного шире, и потому так
  часто ударялась локтем. Только после того,