тву, несмотря на проверенную веками обреченность этого предприятия
  на неудачу? Чтобы ответить на этот вопрос, мы, к счастью, не должны
  обращаться ни к "естественному" желанию иметь мужа и ребенка, ни, подобно
  Кайзерлингу, прибегать к метафизическим объяснениям; мы можем с большой
  точностью утверждать, что к супружеству нас влечет не что иное, как ожидание
  найти в нем выполнение всех наших давних желаний, идущих от эдиповой
  ситуации нашего детства - быть женой отцу, иметь его в своем исключительном
  обладании, и родить ему ребенка. Хочу здесь отметить, что зная это, нельзя
  не относиться весьма скептически к пророчествам о скором конце института
  брака, хотя, конечно, в каждый исторический период структура общества будет
  влиять на форму выражения этих неумирающих желаний.
   Итак, исходная ситуация в браке опасно перегружена бессознательными
  желаниями. Это более или менее неизбежно, так как мы знаем, что от упорного
  возврата этих желаний нет средств, и что нам не очень-то помогут ни
  осознание их, ни опыт чужой жизни. Теперь о том, почему этот подсознательный
  груз опасен. Со стороны Ид субъекту угрожает разочарование не только потому,
  что реальное отцовство или материнство ни в малейшей степени не совпадает с
  картиной, оставленной в нашем сознании детскими желаниями и порывами, но
  также потому, что, как говорит Фрейд, жена или муж - это всегда лишь замена,
  суррогат. Сила разочарования зависит, с одной стороны, от степени фиксации
  [31], а, с другой стороны, от степени расхождения между найденным