ом нашей любви может стать любой встречный, всегда существует такая
  возможность, мы должны это признать. Ибо наши детские впечатления и
  вторичные наслоения на них так разнообразны, что в норме для нас приемлем
  очень широкий выбор объектов.
   Итак, импульс к поиску нового объекта может получать (опять-таки, у
  совершенно нормального человека) сильную подпитку от бессознательных
  источников. Потому что хотя брак и представляет выполнение инфантильных
  желаний, они могут выполняться только в той мере, в какой развитие субъекта
  позволяет ему (ей) осуществлять реальное отождествление с ролью своего отца
  (матери). Всякий раз, когда исход Эдипова комплекса у субъекта отклоняется
  от этой фиктивной нормы, мы встретимся с одним и тем же явлением: в триаде
  мать - отец - ребенок наш субъект сросся с ролью ребенка. Но если дело в
  этом, желания, проистекающие из такой инстинктивной установки, не могут быть
  прямо удовлетворены через брак.
   Переносимые из детства условия любви знакомы нам из работ Фрейда. Поэтому
  я должна только напомнить вам о них, чтобы показать, каким образом
  внутреннее содержание брака препятствует их выполнению. Для ребенка объект
  любви неразрывно связан с идеей чего-то запретного, в то время как любовь к
  мужу или жене не только дозволена - она становится орудием чудовищной идеи
  супружеского долга. Соперничество (условие его существования - включение
  страдающей третьей стороны) исключено самой природой моногамного брака;
  монополия в нем защищена законом. Кроме того (но здесь