достигающих его стимулов или сведение их к
  минимальному возможному уровню, так, чтобы, если бы это было возможно, она
  сохраняла бы себя в совершенно невозмутимом состоянии".
   Как справедливо замечает Г. Шмидт, эта концепция покоится на двух
  неверных предпосылках. Первая - "гипотеза аккумуляции стимула", согласно
  которой сексуальная мотивация питается постоянно и спонтанно накапливающимся
  внутренним беспокойством, основанным на неудовлетворенной физиологической
  потребности, требующей периодического удовлетворения, подобно голоду или
  жажде. Вторая - "гипотеза редукции стимула", согласно которой удовлетворение
  сексуального желания тождественно разрядке или угасанию напряжения и
  установлению равновесия в организме по аналогии с механизмом гомеостаза.
  Однако даже удовлетворение голода и жажды - не просто биологический процесс.
  Что же касается высших человеческих потребностей (потребность в творчестве,
  познании, любви, самоактуализации), то они вообще не являются адаптивными и
  направлены не на то, чтобы "успокоить" человека, а на то, чтобы пробуждать
  его творческую активность, заставлять стремиться вперед и выше. Изучение
  этой неадаптивной, "сверхситуативной" активности занимает сейчас центральное
  место в советской (да, пожалуй, и в мировой) психологии, и это полностью
  применимо к психологии сексуальности.
   Критика инстинктивистской модели либидо не означает отрицания
  биологических детерминант сексуальности. Еще в середине 60-х годов Ричард
  Уэйлен предложил заменить абстрактное