дальше от традиционного, установившегося, тем лучше. И всетаки эти работы
  требуют критического отношения. Главный вывод социально-психологических
  экспериментов начала 70-х годов состоял в том, что порнография оказывает
  сравнительно слабое и краткосрочное влияние на последующее сексуальное
  поведение испытуемых. Этот вывод был ударом как для противников порнографии,
  так и для сторонников "сексуального освобождения", которые ожидали крутой
  ломки стиля сексуального поведения, первые - в худшую, а вторые - в лучшую
  сторону. Однако иначе и не могло быть. "Сценарий" сексуального поведения
  индивида формируется не сразу, в его развитии есть какие-то, возможно, не
  известные нам критические периоды, после чего внешние воздействия уже не
  могут радикально изменить его. В противном случае пришлось бы признать, что
  человеческая личность как устойчивая целостность вообще не существует или
  что сексуальность с ней не связана.
   Но как быть, если подобному эротическому воздействию, и не
  кратковременному, а длительному, подвергается не сложившаяся личность, а
  ребенок или подросток? Порнография - отнюдь не синоним полового просвещения,
  она изображает не сексуальность вообще, а ее отчужденные,
  дегуманизированные, социально или морально осуждаемые формы. Изображая
  нормальное сексуальное поведение, порнограф всегда помещает его в какой-то
  необычный, запретный контекст (обстановка, мотивы и т.д.); если обычен
  контекст, то девиантным должно быть поведение. Какие основания считать