езраздельности обладания, но и не грубый сексуализм, исчерпывающийся
  физиологическим актом... "Игра-любовь" требует большой тонкости душевной,
  внимательной чуткости и психологической наблюдательности и потому больше,
  чем "большая любовь", воспитывает и формирует человеческую душу.
   "Любовь-игра" гораздо требовательнее. Люди, сошедшиеся исключительно на
  почве обоюдной симпатии, ждущие друг от друга лишь улыбок жизни, не позволят
  безнаказанно терзать свои души, не пожелают мириться с небрежным отношением
  к своей личности, игнорировать свой внутренний мир "Любовь-игра", требуя
  значительно более осторожного, бережного, вдумчивого отношения друг к другу,
  постепенно отучила бы людей от того бездонного эгоизма, который окрашивает
  собою все современные любовные переживания.
   В-третьих, "любовь-игра", не исходя из принципа "безраздельного"
  обладания, приучает людей давать лишь ту частицу своего "я", которая не
  обременяет другого, а помогает, наоборот, светлее нести жизнь. Это приучало
  бы людей, по мнению Мейзель-Хесс, к высшему "целомудрию" - давать всего
  себя, только когда налицо высшая, "священная" глубина и неотвратимость
  чувства. Сейчас мы все слишком склонны "после первого же поцелуя" посягать
  на всю личность другого и навязывать "целиком" свое сердце, когда на него
  еще совершенно нет "спроса". Надо помнить, что лишь таинство великой любви
  дает "права"...
   "Любовь-игра" или "эротическая дружба" имеет еще и другие преимущества:
  она страхует от убийственных стрел Эроса, она научает людей