енцией, то для нас остается
  загадочным, как иные люди могли избежать этого страдания. Так как приходится
  сознаться, что все указанные видимые моменты, как то: сильная детская
  фиксация, кровосмесительный запрет и запрет в более поздние годы развития
  после наступления половой зрелости, имеются почти у всех культурных людей,
  то было бы вполне правильно заключить, что психическая импотенция является
  общим страданием культурного человечества, а не болезнью отдельных лиц.
   Если понятие о психической импотенции брать шире и не ограничивать только
  невозможностью полового акта при наличности полового желания и физически
  здорового полового аппарата, то сперва приходится причислить сюда всех тех
  мужчин, которых называют психастениками, которым если и удается всегда акт,
  то он не доставляет особенного наслаждения; это встречается чаще, чем
  полагают. Психоаналитическое исследование таких случаев, не объясняя сначала
  разницы в симптоматологии, открывает те же этиологические моменты. От
  анестетичных (лишенных чувственности) мужчин легко оправдываемая аналогия
  ведет к громадному числу фригидных женщин, отношение которых к половой любви
  нельзя лучше описать и понять, как указанием на полное его сходство с более
  известной психической импотенцией мужчин.
   Но если мы не будем расширять понятие о психической импотенции, а
  присмотримся к оттенкам ее симптоматологии, то мы не сможем не согласиться с
  тем, что любовные проявления мужчины в нашем современном культурном обществе
  вообще носят типичные признаки психической