развитие и
  усложнение биологических инстинктов. Так бывает, но далеко не всегда.
  Гораздо чаще мы поначалу просто очарованы женщиной, нас интересует в ней
  все, у нас и времени нет помыслить о вожделении. Если нас спросят, чего мы
  хотим, мы должны бы ответить: "Думать о ней и думать". Любовь наша
  созерцательна. Когда же со временем проклюнется страсть, мы не решим (если
  наука не собьет нас с толку), что в ней-то и было все дело. Скорее мы
  почувствуем, что прилив любви, который смыл и разрушил в нас много скал и
  замков, добрался и до этой лужицы, всегда лежавшей на берегу. Влюбленность
  вступает в человека, словно завоеватель, и переделывает по-своему все взятые
  земли. До земли полового влечения она доходит не сразу и переделывает ее.
   Лучше всего об этом сказал Оруэлл. Ужасный герой "1984", гораздо менее
  похожий на человека, чем герои замечательного "Скотного двора", говорит
  женщине: "Ты любишь этим заниматься? Не со мной, я спрашиваю, а вообще?"
  Вожделение без влюбленности стремится к соитию, влюбленность - к самому
  человеку.
   Как неудачна фраза: "Ему нужна женщина!" Строго говоря, именно женщина
  "ему" не нужна. Ему нужно удовольствие, мало возможное без женщины. О том,
  как он ее ценит, можно судить по его поведению через пять минут. Влюбленному
  же нужна даже не женщина вообще, а именно эта женщина. Ему нужна его
  возлюбленная, а не наслаждение, которое она может дать. Никто не прикидывает
  в уме, что объятия любимой женщины приятнее всех прочих. Если мы об этом
  подумаем,