ичности. В
  разврате личность не связывает с полом никаких своих упований. Пол как бы
  отделяется от человека и от космоса, становится замкнутым, погруженным в
  себя. Всякое размыкание пола в космос прямо противоположно разврату. То
  уединение, сокрытие пола, отдифференцирование его от цельной сущности жизни,
  которое мы видим в природном мире, всегда есть уже разврат. Только
  возвращение полу универсального значения, воссоединение его со смыслом жизни
  побеждает разврат. Обыденные "мирские", "буржуазные" понятия о разврате
  нередко бывают прямо противоположны истине, поверхностны, условны,
  утилитарны, не ведают метафизики разврата. Условный морализм и социальный
  традиционализм с их буржуазным духом не в силах разгадать жуткой тайны
  разврата, тайны небытия. В так называемом браке разврат так же находит себе
  приют, как и в местах, не имеющих оправдания. Разврат всюду имеет место, где
  целью не является соединение любящих, проникновение через любовь в тайну
  лица. Проблема разврата не моральная, а метафизическая. Все биологические и
  социологические критерии разврата - условны, в них говорит голос
  буржуазности мира сего. По обыденным представлениям развратом называются
  недозволенные формы соединения полов, в то время как развратно именно
  отсутствие соединения, сексуальный акт развратен потому, что недостаточно
  глубоко соединяет. Также поверхностны ходячие представления о развратности
  аномалий половой жизни. Наша половая жизнь есть сплошная аномалия, и иногда
  самое "нормальное"