развратнее "ненормального". Разврат
  совсем не может быть запрещен, он должен быть онтологически преодолен иным
  бытием. Любовь - одно противоядие против разврата. Другое противоядие -
  высшая духовная жизнь. Сладострастие само по себе еще не развратно.
  Развратно лишь сладострастие разъединения, и свята сладкая страсть
  соединения. Развратно сладострастие, не проникающее в объект, погружающее в
  себя, и свят оргийный экстаз любви, сливающий с любимым.
   Права любви абсолютны и безусловны. Нет жизненной жертвы, которая не была
  бы оправдана во имя подлинной любви. И прежде всего оправдана жертва
  безопасностью и благоустройством во имя абсолютных прав любви. В любви нет
  произвола личности, нет личной воли, личного желания, не знающего удержа. В
  любви - высшая судьба и предназначение, воля высшая, чем человеческая. В
  семье есть послушание во имя человеческого благоустройства. В любви -
  дерзновенная жертва во имя воли высшей. Ибо поистине божественная воля
  соединяет любящих, предназначает их друг другу. В любви есть творческий акт,
  но не акт произвола, не акт личной корысти. Право любви есть долг, есть
  высшее повеление послушания любви. Послушание любви выше, духовнее
  послушания семье. Долг любви преодолевает причиняемые любовью страдания
  людей. Любовь всегда космична, нужна для мировой гармонии, для божественных
  предназначений. Поэтому любовь не должна бояться порождаемых ею страданий.
  Из космической природы любви неизбежен вывод, что любви неразделенной,
  односторонней