красоты, вне лежащей, а в приобщении к
  женственности, в слиянии мужской и женской природы в образе и подобии
  Божьем, в андрогине. В творческом акте высшей любви женская и мужская
  природа перестают быть жутко чуждыми и враждебными. И должно быть
  окончательное освобождение и очищение от эротического обоготворения пола и
  женственности, перенесенных на саму божественную жизнь.
   Половая любовь связана с самим существом личности, с утерей человеком
  образа и подобия Божьего, с падением андрогина, в котором женственность была
  не чуждой ему стихией, внешне притягивающей, а внутренним началом в
  человеке, в нем пребывающей девой. И религиозный смысл любви половой,
  эротики, в том, что она является источником движения личности ввысь,
  творческого ее восхождения. Смысл любви не в статике устроения жизни, а в
  динамике движения жизни, творчестве жизни иной. Всякая победа статики над
  динамикой в любви есть омертвение, окостенение любви, превращение ее из
  творчества в послушание, в приспособление к условиям существования. В
  подлинной любви есть творческий прорыв в иной мир, преодоление
  необходимости. И не ведают, что делают те, которые хотят превратить и любовь
  в послушание. Это ведь значит свободу превратить в необходимость, творчество
  в приспособление, гору превратить в равнину. Любовь - горная, а не
  равнинная, с ней нечего делать тем, которые устраивают приспособление к
  равнинной жизни. Любовь нельзя удержать на равнине, она мертвеет и
  превращается