я не проходить мимо кровати, и потому путь его напоминал
  дугу, будто грузное и массивное светило двигалось по небу от горизонта до
  горизонта.
   - А меня вы тоже хотите арестовать? - спросил Лев Николаевич. - Учтите,
  если у вас есть такое намерение, вы должны сказать об этом сразу, чтобы я
  мог вызвать своего адвоката. У меня есть дополнительная юридическая
  страховка, предусматривающая...
   - Знаю, - бросил Виктор. - Кстати, зачем вы ее оформили? Предполагали,
  что она может понадобиться? Вы ведь сделали это совсем недавно... - он
  бросил взгляд на экран блокнота, - семнадцатого июля, всего три месяца
  назад.
   - Имею право, - сказал Подольский и отвернулся от Виктора. Он
  предпочитал смотреть на Аркадия, хотя тот вряд ли смог бы помочь в случае,
  если Хрусталев действительно решит сейчас провести задержание.
   - Послушайте, - сказал Чухновский. - Время идет, вы не желаете ничего
  понимать, вас все время сносит на частности.
   - Меня не снист на частности, - возразил Виктор. - Аркадий Винокур
  собрал достаточно материала для того, чтобы я ответил на главный вопрос:
  кому это нужно? Смерть Подольского и смерть Раскиной.
   - Кому же? - равнодушно спросил раввин.
   - Только вам, дорогой, только вам. Вы слишком самоуверенны. Вы считаете
  себя чуть ли не наместником вашего Бога в пределах Московского кольца. Вы
  фанатик, а религиозный фанатизм часто становился причиной криминальных
  действий, в том числе и убийств. Подольский по