ский на
  добился бы и рубля финансирования, если бы заявил подобную тему. Не нужно
  вешать нам на уши лапшу, тем более, что эта информация легко проверяется.
   - Черта с два эта информация проверяется! - неожиданно воскликнул
  Подольский высоким фальцетом. - Как-то в прошлом году... Зима была, февраль.
  Холод, если вы помните, лютый, госинспекция запретила личному транспорту
  подниматься в воздух, авиетки падали, как птицы, а птицы дохли на деревьях.
  В Туле было минус сорок два, такого никто не припомнит...
   - Мы о морозе говорим или о Подольском? - прервал Виктор излияния Льва
  Николаевича.
   - А? О Подольском, конечно, о ком же еще? Да, был мороз, и я удивился,
  когда он приехал ко мне. Я просто не мог себе этого представить и сначала
  даже не открыл ему дверь.
   - Генриху Натановичу? - уточнил Виктор. - Вы же утверждали, что не
  виделись с ним несколько лет.
   - Послушайте, - опять вскипел Подольский. - Мне и так трудно, а вы все
  время... Я... Мне не нравится ваш метод. Пусть ваш сотрудник сядет за этот
  стол, у него... у него другой взгляд. Тогда я продолжу.
   Виктор собрался было разразиться язвительной тирадой, но встретил
  взгляд Аркадия и встал.
   - Валяйте, - сказал он. - Первый раз слышу, что мой взгляд не нравится
  клиентам фирмы.
   Аркадий обогнул стол и сел в кресло. Точнее, стол обогнуло его тело, и
  в кресло, теплое после Виктора, село именно тело, без подсказки со стороны
  мозга. Это было неожиданное, удивительное, необъяснимое