е ощущение - Аркадию
  казалось, будто он даже не пытался сдвинуться с места, и часть его сознания
  продолжала видеть комнату с той точки, где он стоял: окно напротив,
  Чухновский - вполоборота - у книжных полок, Виктор, выйдя из-за стола,
  становится так, чтобы быть неподалеку от Подольского, но вне его поля
  зрения. И в то же время другой частью сознания он понимал, что сидит в
  кресле, смотрит Подольскому в глаза, и комната, которую он видит с двух
  точек сразу, будто плывет и раздваивается, но нужно сохранять ясность
  сознания, и еще - нужно сказать Виктору, чтобы... Что?
   Мысль не додумывалась, да и времени не было ее додумывать, потому что
  Подольский сказал:
   - Так вы записываете? Генрих позвонил в дверь, и я сказал через
  интерком, чтобы он отваливал, говорить нам не о чем. Тогда он произнес такую
  фразу: "Не кинжалом он действовал, но ядом, и потому - не пойман".
   - Что это означает? - спросил Аркадий. Голос прозвучал вне зависимости
  от его сознания, и на какое-то мгновение Аркадий испугался самого себя, но
  это ощущение вмиг прошло, и все вернулось на свои места - он владел собой,
  он был собой, и что же с ним сейчас происходило? Не было времени думать об
  этом.
   - Объясню, - сказал Подольский. - Видите ли, прапрадед - наш общий с
  Генрихом прапрадед - был польским евреем. Он погиб при странных
  обстоятельствах... Дело было в Умани, это городок такой, где... Ну,
  неважно... Он умер в тысяча восемьсот