ьсот девяносто третьем, почти два века
  назад. Как-то утром его обнаружили в собственной кровате заколотым. Комната
  была заперта изнутри на ключ, тело обнаружил его секретарь, прадед был
  богатым человеком, владел двумя фабриками... Секретарь - его звали Яковом -
  пришел, как всегда, в девять, в доме в это время никого не было, жена
  прадеда, Фейга, ушла с детьми в сад, а Абрам, вернувшись домой после
  утренней молитвы, пошел отдохнуть, он ночью поздно работал... Обычно Яков
  будил Абрама, если тот спал, и они просматривали утреннюю почту...
   - Послушайте, - не выдержал Виктор, - что вы нам...
   - Виктор, помолчи! - резко сказал Аркадий, сам не ожидая от себя такой
  вспышки. Он понимал, что Подольскому нужно хотя бы сейчас дать выговориться,
  его нельзя прерывать, какую бы чушь он ни нес, а потом, прослушивая запись,
  попробовать отсеять лишнюю информацию. В ресторане Подольский так и не
  решился заговорить, видимо, гибель Раскиной подействовала на него, как
  запирающий ключ, а сейчас он начал, по-видимому, издалека или даже вовсе не
  о том, но ведь он все равно дойдет до сути...
   Выпада со стороны Аркадия Виктор не потерпел бы, но Чухновский тоже
  сделал шаг вперед и выкрикнул:
   - Послушайте, как вас там! Не мешайте ему говорить!
   Виктор пожал плечами.
   - А... - протянул Подольский и провел рукой по лицу. - О чем это... Да,
  они просматривали почту. А в тот день Абрам не ответил на стук, и дверь
  оказалась против обыкновения заперта