без проблем и по памяти вытащил из
  книги, изданной, кстати, уже тогда, когда база данных МУРа находилась далеко
  не в стадии накопления? Объяснение, пожалуй, одно: все эти случаи при
  анализе не были признаны криминальными. Загадочными - возможно. Но не
  криминальными.
   Зазвонил телефон. Звонок доносился из внутреннего кармана, и Аркадий в
  первое мгновение не понял, что, собственно, произошло - он точно знал, что
  блокировал связь перед началом допроса. Если звонок все-таки раздался,
  значит, аппарат принял сигнал, отменяющий все режимы отключения, и тогда...
   - Допрос прерван в связи с возникновением дополнительных обстоятельств,
  - сказал Аркадий. В комнате все сразу задвигалось, зашумело, Виктор
  производил больше шума, чем Чухновский с Подольским, но Аркадию сейчас было
  не до них, потому что перед глазами возникло лицо дочери. Белое, искаженное
  ужасом.
   - Папа... - сказала Марина, с трудом шевеля губами, - папа... Мама...
   Она разрыдалась, изображение начало расплываться, дочь билась перед
  аппаратом в истерике, и камера не могла держать фокус.
   - Спокойно, пожалуйста, - сказал Аркадий. - Ты можешь сказать, что
  случилось?
   - Мама... умерла, - шепот дочери был слышен на противоположном конце
  комнаты, и все повернулись к Аркадию. Никто не видел, конечно, того, что
  видел он, но звук не фокусировался в его ушах, как изображение на сетчатке
  его глаз. Виктор неожиданно оказался рядом, положил руки ему на плечи и
  сдавил