рел?
   Неважно. Аркадий вбежал в соседний подъезд, поднялся, минуя лифт, на
  третий этаж, где проходила галерея, соединявшая два дома. В галерее,
  конечно, никого не было, ночь уже, хотя здесь и ночью собиралось порой много
  народа - молодежь, горланили песни, пили какую-то гадость... Из галереи
  прямиком в лифт и на верхний этаж. Чердак и крыша. Здесь должна быть
  дежурная машина домового комитета. Ни черта здесь нет. Кто-то взял и
  отправился на тусовку, ребятня часто это делает... Плохо. Аркадий вызвал
  такси и спрятался на чердаке, ожидая машину.
   Ему показалось, что в темноте шевелится какая-то фигура, он вздрогнул и
  обругал себя: господи, совсем расклеился, это же отблески рекламы с площади
  Никсона.
   Алену, возможно, уже унесли. А что Марина? Она ждет его, не понимает,
  куда пропал отец, или она сейчас о нем не думает? Он не знал, о чем может
  думать девочка двенадцати лет, недавно увидевшая мертвую мать и не знающая,
  почему отец не приходит, чтобы приласкать ее и успокоить. А о чем он сам
  думал в ее возрасте, когда умер отец - неожиданно, от приступа стенокардии?
  Аркадий смотрел телевизор, отец курил на балконе, неожиданно что-то закричал
  и упал. Аркадий видел его фигуру на фоне неба, а потом фигура исчезла, и он
  решил сначала, что отец свалился вниз. О чем он тогда думал? Ни о чем. Ему
  было страшно - а когда страшно, мыслей не бывает. Одни ощущения...
   Такси свалилось из второго эшелона и затормозило, водитель дважды
  мигнул