ться неизбежному?
  - и потому не вполне четко воспринимал окружающее; кто-то вошел в комнату,
  кто-то включил свет, но потолочное освещение воспринималось как эмоция, а не
  физическая данность, это был испуг, свет пугал, но почему? Эмоция испуга,
  воспринятая и впитанная сознанием Аркадия, придавила его, наконец, к полу,
  он приник к собственному лицу и...
   Тоннель, о котором он множество раз слышал и о котором читал даже в
  специальной литературе, мгновенно возник и был пройден за долю секунды - но
  не к свету, а в обратном направлении, к пятну мрака, за которым сознание
  должно было исчезнуть, и должна была наступить смерть... Или...
   Он ударился об это пятно, как снаряд о броню, и, как снаряд, он эту
  броню смял, но и сам взорвался, выплеснув в пространство всю накопленную
  жизненную энергию, вот тогда и настал истинный мрак, в котором сознанию, чем
  бы оно ни являлось на самом деле, не было места, поскольку здесь не было
  места ни для чего.
   Единственной эмоцией, которую испытал Аркадий, придя в себя, был ужас.
  Тело же способно было сейчас ощущать только боль - в правой, пораженной
  жаром руке и во всей правой части тела, особенно в грудной клетке. Аркадий
  не мог вздохнуть, он не хотел дышать, но легкие сами знали, что им нужно, и
  сопротивлялись сознанию. Сделав вынужденный вдох, Аркадий понял наконец, что
  все еще жив, а может, и минуту назад был жив, и все, что ему привиделось,
  было бредом умиравшего, но так и не умершего сознания.
   Чья-то голова