ова на фоне тусклого потолочного освещения казалась силуэтом
  на ярком экране. Кто это? Виктор.
   - Пить, - сказал Аркадий, осознав сказанное слово лишь после того, как
  произнес его вслух.
   - Нельзя, - произнес Виктор, приподнимая Аркадию голову.
   - Пить, - повторил Аркадий уже осмысленно, стараясь удержать себя на
  поверхности найденного смысла, каким бы он ни был, иначе - опять провал...
   Под голову ему положили подушку, под правую руку, кажется, тоже - во
  всяком случае, впечатление было таким, будто рука погрузилась в мягкое, и
  это мягкое обволокло кожу, прилипло и высосало боль, а с болью ушла сила, и
  рука стала просто сухой веткой - не пошевелить. Под спину тоже подложили
  что-то мягкое, боль стала впитываться и уходить.
   Он поднял левую руку и заслонил глаза от света.
   Лицо склонившегося над ним Виктора было участливым, но... это был не
  Виктор. Кто? Где он видел этого человека прежде? Сегодня вечером. Седая
  борода. Ермолка.
   Раввин Чухновский.
   Аркадий пришел в себя окончательно - во всяком случае, настолько, чтобы
  повернуть голову и посмотреть на свою правую ладонь. Он боялся увидеть
  черную сожженную культю, но ладонь оказалась цела, никакого следа ожога, и
  рука была цела, и - теперь он был в этом уверен - не было ран и на теле.
  Адский огонь, чем бы он ни был вызван, лишь опалил его и прошел мимо.
   Почему раввин здесь, а не в камере? И где Виктор? Откуда у раввина ключ
  от этой квартиры? И почему Аркадий пришел в себя,