. Виктор нарушил
  процессуальный кодекс, отпустив задержанных, и лицензию он потеряет именно
  поэтому, а вовсе не из-за того, что нашел в стасисе какую-то информацию.
   Нужно открыть глаза. Ну давай, еще одно усилие...
   Открыть удалось лишь правый глаз, да и то - не открыть даже, а
  сотворить узкую щелочку между веками, будто замочную скважину, сквозь
  которую не очень удобно было подглядывать, но что делать, если ничего
  другого пока не получалось?
   Два склонившихся над Аркадием человека выглядели силуэтами, а вокруг
  головы Чухновского (его можно было узнать по бороде) светилось слабое, но
  вполне отчетливое сияние.
   - Хорошо, - сказал Виктор. - Он реагирует на свет, видите? Думаю, все
  обойдется.
   - Очень надеюсь, - сказал раввин с беспокойством в голосе. - Иного
  исхода я бы себе не простил.
   - И что бы вы сделали? - с очевидной насмешкой в голосе спросил Виктор.
  - Покончили с собой? Как? С помощью того же обряда?
   - Пожалуйста, - попросил Чухновский, и голос его показался Аркадию
  каким-то детским, так малыши просят мать о прощении, разбив старую, никому
  не нужную, но очень ценную, как реликвия, хрустальную вазу.
   Аркадий попробовал пошевелить пальцами, и на этот раз ему удалось даже
  двинуть кистью руки. Он широко раскрыл глаза - неожиданно для себя - и
  увидел над головой потолок, ровно светившийся мягким зеленым светом. Аркадий
  повернул голову, и лишь тогда Виктор обратил на него внимание.
   - Ну вот, - сказал