ик? - похоже, что Аркадий произнес это слово вслух, потому что
  Виктор замолчал, раввин тоже не подавал голоса, и тогда Аркадий открыл глаза
  и увидел, что оба смотрят на него - напряженно, странно, будто именно он, а
  не кто-то из них двоих, мог рассказать о дневниковых записях Подольского и о
  том, кстати, как эти записи попали в архивный центр МУРа.
   - Так, - произнес наконец Виктор, убедившись в том, что вгляд Аркадия
  достаточно осмыслен. - Ну, с прибытием. Можешь встать или так и будешь
  валяться?
   - Сейчас, - сказал Аркадий и действительно попробовал встать, это
  оказалось труднее, чем он надеялся, но куда легче, чем он ожидал. Он
  приподнялся на локтях, Виктор поддержал его за плечи, и он сел,
  прислонившись к стене. Устроившись удобнее, Аркадий только теперь обратил
  внимание на то, что в комнате находится еще один человек. Лев Николаевич
  Подольский примостился на стуле, ладони сложил между колен и раскачивался
  вперед-назад, будто еврей на молитве. Возможно, он действительно молился, но
  тогда должен был надеть ермолку, без ермолки или какого-нибудь другого
  головного убора молиться нельзя, уж это Аркадий знал точно.
   - Как ты себя чувствуешь? - спросил Виктор.
   - Нормально, - буркнул Аркадий и повторил, четко выговаривая слова и
  отделяя их одно от другого: - Я. Чувствую. Себя. Замечательно. И. Я. Не
  понимаю. Зачем. Ты. Полез. В. Стасис.
   Виктор кивал головой после каждого слова, а при упоминании о стасисе
  бросил