ки, глаза, лица, фигуры, обстановка комнаты,
  улица, время, место, жизнь...
   Что-то происходило с его телом, его мыслями, его памятью, пузырьки
  продолжали подниматься, но картина уже сложилась, обрывки связались, осколки
  склеились, и Аркадий сказал:
   - Он коснулся меня, и я выжил.
   - Вот именно, - с готовностью подтвердил Виктор. - Теперь ты понимаешь,
  насколько важны именно твои показания. То, что я нашел в стасисе, и то, что
  рассказал господин Чухновский, было важно на определенном этапе. А сейчас
  важно только то, что можешь сказать ты.
   Виктор гипнотизировал. Виктор модулировал оттенки голоса, Аркадий хотел
  сказать, что это не обязательно, он и там уже связал несвязанное и понял
  непонятое. И пусть лучше Виктор замолчит, иначе момент будет упущен, и
  Аркадий забудет то, что должен сказать.
   - Включи камеру, - прошептал он.
   - Включена, - быстро отозвался Виктор.
   - Начинаю.
  
  
  Глава двенадцатая
  
   Личность его была подобна слоеному пирогу. Сверху возлежал он, Аркадий
  Винокур, подавляя массой своего подсознания всех, кто пытался время от
  времени прорваться к свету и заявить о себе. Этими всеми тоже был он сам, но
  моложе, будто временные слои отпечатались в пространственно-временной
  структуре, вязкой, как сироп, и скользкой наощупь. Его многочисленные "я"
  жили своей жизнью и даже пытались общаться друг с другом, но у них это плохо
  получалось. Он все понимал, но не мог вмешаться в игру собственной памяти,
  отделенной от