о видеть подсознание.
   Генрих Натанович Подольский.
   Таким он был в момент смерти - глаза навыкате, пальцы судорожно сжаты.
  Странно: только глаза, только пальцы, а впечатление было таким, будто этот
  человек не только реален, но еще и одет так, как был одет в ту ночь. Во что?
  Аркадий почему-то не помнил, хотя уж эту деталь знал наверняка.
   - Аркадий, - произнес Подольский, обращаясь к нему почему-то по имени и
  на ты, - я не смог довести дело до конца, меня постоянно выбрасывало из того
  времени, видимо, потому что раввин не сумел правильно совершить обряд пульса
  де-нура, и процесс оказался не стабилизирован. Придется вдвоем. Ты не
  против?
   Аркадий огляделся вокруг - он хотел увидеть то, что положено было
  видеть в таких случаях: черный тоннель, уходящий вдаль, белое жерло и
  приближающийся свет. Ничего подобного не было. Собственно, не было ничего,
  кроме глаз и рук Подольского, но, поскольку это и был сейчас весь мир, то
  многообразие его не имело пределов. Аркадий содрогнулся при мысли о том, что
  именно этот мир - мир Подольского - станет его миром до скончания времен.
   - Ты не против? - повторил Генрих Натанович, хотя на самом деле
  повторил не он; мысль отразилась сознанием Аркадия, и, будто в галерее
  зеркал, так бы и продолжала отражаться, пересекаясь с собой, пока Аркадий не
  дал бы однозначный мысленный ответ и не прекратил физический процесс, не
  имевший аналога в земной реальности.
   - Я не против, - сказал Аркадий.
   Мир