нием, а спустя мгновение ужас захлестнул и Якова, потому что на
  правой щеке хозяина начало проявляться и чернеть пятно, он опаляло, как
  огонь печи, от него исходил жар, заставивший Якова отступить. Пятно
  явственно приобретало форму левой ладони - пальцы, вцепившиеся в щеку
  хозяина мертвой хваткой, отпечатывались более темным и выглядели (именно так
  чувствовал Яков - выглядели) более жаркими.
   - Ты... - голос хозяина оставался спокойным, но в нем уже слышались
  предсмертные хрипы. - Ты... Ничтожество... Дай воды.
   Он умер в следующее мгновение, голова откинулась, а черный отпечаток
  ладони на щеке приобрел окончательность, как подпись убийцы. От пятна, как
  показалось Якову, шел дымок. Запахло паленым мясом - или это была лишь игра
  воображения?
   Тогда, понимая уже, что Абрам умер, Яков совершил поступок, совершенно
  бесполезный с точки зрения здравого смысла. Впрочем, о смысле ли он думал в
  ту минуту? Ему представилось лицо Хаи - юное и радостное лицо девушки,
  которой только что признались в любви.
   Яков поднял со стола нож, которым Абрам обычно чистил яблоко, и резким
  движением вонзил лезвие в грудь мертвеца. Толчком выступила кровь, окрасив
  рубашку в цвет, которого Яков боялся больше всего на свете. Если бы Яков мог
  соображать, он бы подумал о явившейся ему странности - кровь не могла
  пульсировать в мертвом уже теле Абрама.
   Но думать Яков в тот момент был не способен. Он мог - впервые в жизни -
  только действовать.
   Яков