очти непредсказуемом. Он это испытал, с него достаточно. К разгадке
  тайны гибели Абрама Подольского он не приблизился.
   Для Наташи было бы достаточно и этого. Она всегда была минималисткой.
  Точнее - нормальным исследователем, замечательным, опытным, знающим гораздо
  больше него в теории процесса, но именно потому не способным задаться
  сверхцелью. Для нее научная истина важнее любой практической пользы.
   Генрих Натанович помассировал пальцами виски. После эксперимента у него
  всегда болела голова. Не сразу, боль возникала примерно через полчаса, и
  лекарств принимать было нельзя, мгновенно смазывалась картинка, он путался в
  деталях, и в записи эксперимента возникали белые пятна. Приходилось терпеть,
  пока сканер не сообщал коротким биосигналом, что считывание закончено и
  можно заняться повседневными делами.
   Больно. Плохо думается. Но и сидеть, как мартышка, растворив мысли в
  вязкой трясине болевого болота, он тоже не мог.
   Итак, сегодня он все-таки прошел пошаговую операцию. Конечно, ему очень
  повезло, что Наташа оказалась именно тем человеком, кто в прошлом своем
  воплощении был убийцей Абрама Подольского. Нет, как теперь ясно - не
  убийцей, только свидетелем.
   Повезло? Можно подумать, что не он искал Наташу по всем компьютерным
  сетям России, сопредельных стран и даже в Североамериканской системе, хотя
  там и искать не стоило, все равно Российско-Американская комиссия по научным
  связям не дала бы гранта на работу в этой области, даже