. - Поужинаем, а
  потом - ко мне. В семь.
   - В восемь, - поправил Подольский. - В шесть я буду в синагоге,
  освобожусь в начале восьмого, не раньше. А оттуда пока долетишь...
   Наташа не услышала, она уже погрузилась в океан математических
  ассоциаций, которые были Генриху Натановичу не то чтобы непонятны, но просто
  не интересны. За математикой Наташа не различала истины - Генрих Натанович
  был уверен в этом.
   Нужно освободиться пораньше, Наташа нетерпелива, она, конечно, явится в
  ресторан ровно в восемь, и каждая минута опоздания обернется потом для него
  добавочным часом нежных, но утомительных приключений в постели. Однако и
  раввина Чухновского не заставишь быстрее делать то, что он делает. Пинхас
  Рувимович не любит суеты, у него все основательно, и это большое счастье,
  что он уже почти готов согласиться... Почти. В последний момент он может
  сказать: "Нет, это исключено". И ничего не поделаешь.
   Если разобраться, все это бред. Точнее, бред с точки зрения
  ортодоксальной науки. Чухновский - служитель Бога. Он считает, что, помогая
  Подольскому, выполняет Его волю. А Генрих Натанович в Бога не верил, и не
  потому, что его так воспитали, родители были людьми по крайней мере
  сомневающимися, нет, он не верил потому, что знал слишком много о том, как
  формируется в подсознании иррациональная теологическая абстракция. Человек,
  научившийся входить в чужие инкарнационные пространства, не может верить в
  высшие силы.
   - Знаешь,