ьский считал виновным
  себя и хотел понести наказание на том же уровне, на каком воображал себя
  преступником?
   Раввин внимательно посмотрел на Аркадия, пожевал губами, перевел взгляд
  на Виктора и сказал смущенно:
   - Да... То есть, нет, не поэтому. Убийца-еврей - позор народа. Убийцу
  нужно судить, и по Галахе - сбросить со скалы и добить камнями до смерти. А
  если это невозможно, то будь он проклят вовеки, и пусть Творец свершит свой
  суд над этим человеком...
   - Даже если он давно мертв? - перебил Аркадий.
   - Мертв? - удивился Чухновский. - Мертвым может быть тело, и оно уже
  наказано тем, что у него отобрана жизнь. Но убийство осталось в свое время
  безнаказанным. И если я, знающий, что наказание неизбежно, узнаю еще и о
  том, в чьем теле находится ныне душа убийцы...
   - Генрих Натанович должен был доказать, что инкарнация человека,
  отравившего его деда, находится в его теле! А это не так.
   - В чьем теле? - переспросил раввин. - Вы полагаете... - Он сокрушенно
  покачал головой. - Да нет же... Впрочем, вы правы: одно время, недолгое, но
  очень, скажу я вам, насыщенное мыслями, я действительно думал, что Генрих
  Натанович имел в виду себя. Нет, это не так. Я думал, вы догадались... Мне
  было трудно... Нет, мне-то было и вовсе невозможно догадаться, я не знал
  всех фактов, и Генрих Натанович убедил меня как раз в том, что сам не имеет
  к убийству и убийце никакого отношения. Только поэтому я и...
   - Тогда кто же? - недоуменно спросил Аркадий,