ходится сделать, исходя из материалов следствия, к сожалению, однозначен.
  Минуту назад ты, сам, видимо, о том не догадываясь, поставил последнюю
  точку. Я расцениваю это как признание.
   - Признание... чего?
   - Признание в убийствах, - пояснил Виктор, наклонившись над Аркадием и
  удерживая его за плечо, будто боялся, что даже в этом своем состоянии
  Аркадий сумеет то ли убежать, то ли, напротив, напасть на присутствующих. -
  Признание в том, что ты убил Подольского Генриха Натановича, Метальникова
  Владислава Тимофеевича, Раскину Наталью Леонидовну и Можейко-Винокур Елену
  Алексеевну. Четыре человека, - вздохнул Виктор, - и я впервые сталкиваюсь со
  случаем, когда убийца сам ведет расследование, не подозревая о том, что
  смотрится в зеркало...
   - Ты сошел с ума? - сказал Аркадий, не обнаружив в лице Виктора даже
  намека на шутку.
   - Ровно в той же степени, что и ты, - ответил Виктор. - Ровно в той же.
  Кстати, как и ты, я атеист. В Бога не верю. Вера иррациональна изначально, с
  помощью аргументов невозможно заставить человека поверить. Жена изменила,
  мужу показывают видеофильм, а он, заламывая руки и угрожая убить негодяйку,
  шепчет в промежутках между воплями о мести: "Не верю!" И не верит даже
  тогда, когда закалывает изменницу и идет в полицию признаваться.
   - Дело Ивана Приходько, - пробормотал Аркадий.
   - Вот именно. Отелло - противоположный случай. Он поверил в измену
  Дездемоны, хотя аргументов было кот наплакал, а доказательств,